Картинная галерея Арт Город, продажа картин, купить картину, картина на заказ, портрет на заказ, заказать портрет, заказать картину, картина в подарок, галерея картин, копии картин, продажа живописи
Главная · Галерея картин · Сегодня в продаже · Картины на заказ · Портреты на заказ · Покупателю · Контакты · Статьи о искусстве · Карта сайта August 24 2017 00:27:57
заказать
Картинная галерея
Картинная
Навигация
Абрамова Татьяна
Герасимова Наталья
Годустова Светлана
Денисенко Вадим
Ефремов Андрей
Жуков Леонид
Землин Вениамин
Капустин Александр
Курицын Сергей
Лешин Виктор
Ладыгин Олег
Лимарев Евгений
Лупийчук Виктор
Луговской Владимир
Масленникова Ирина
Милюков Александр
Новожилов Андрей
Осипов Артур
Перцев Владимир
Пивоваров Алексей
Селин Валерий
Сержпинский Сергей
Федорцев Александр
Хохлов Владимир
Чердаков Вячеслав
Янов Виктор
Картины по жанрам
Статьи о искусстве
Статьи
Блог
Блог</a
Александр Капустин
Москва
прдажа

Городские пейзажи и картины с видами городов очень популярны. Их используют для украшения интерьера гостиных, а так же офисов, ресторанов и гостиниц. Мы продаём картины с видами Москвы, Санкт- петербурга и других городов, а так же пишем пейзажи на заказ по фото.

П.Верещагин. Копия картины
Вид Московского Кремля со стороны Английской набережной
пейзажи
Исторические пейзажи Москвы дарят нам тепло и хорошо вписываются в интерьер государственных учреждений и комнат в классическом стиле.
Олег Ладыгин
Рассвет
продажа

Пейзажи Олега Ладыгина отличаются тонким умением чувствовать природу. Его картины хорошо смотрятся и в интерьере гостиной и в столовой.

Владимир Хохлов
Заливной луг
продажа

Летние пейзажи Средней полосы России необычайно популярны. Мы с детства помним каждый кустик на даче, мы впитали в себя красоту этих мест. Поэтому такие картины в интерьере будут вызывать у вас только тёплые чувства.

Александр Милюков
Морской пейзаж
морские

Морские пейзажи в интерьере гостиных придают комнате динамику и глубину.

Андрей Ефремов
Натюрморт с Пионами
продажа
Натюрморты с цветами прекрасно вписываются в интерьер столовой и делают атмосферу в помещении благостной.
Бараки Ленинграда

"Я РАБОТАЛ КОЧЕГАРОМ В НОЧНОЙ БАНЕ..." (И. Бродский)

Или, может быть, в женской. Бани служили источником вдохновения не только лишь
классику нынешней русской поэзии: Бурлюк как сообщил художник Ермилов
харьковчанину Вагричу Бахчаняну, так и лишился ока путем вязальной спицы,
сунутой ему в оное, когда подростком подглядывал в деревенскую баню.

Бани начала 50-х, в проходных - "достоевских" - дворах, кто только не
подглядывал в их окна: онанисты и художники, будущие поэты, пердячие старички, и
просто малость выпимший пролетарьят. В глаз не тыкали, но менты ловили: за
поленицами дров, в грязных дворах, было мандражно и сладко.

Барак. Барак не надобно было разыскивать. Петроградская и Васильевский, Мойка и
Подъяческие, Калинкин и Аларчин, на говоря за Лиговку, Боровую, Обводный -
давали широкий простор для наблюдателей и наблюденных. 50-е послевоенные,
последний всплеск сталинского "победита", инвалиды на Невском, пленные немцы в
подвалах Сената-Синода, последние ярмарки и барахолки, - даже мне, 13-летнему
тогда, памятно это. И конечно, женские бани. Куда меня в детстве водила мать, за
неимением погибшего под Ленинградом отца, а равно и ванны - ванна была, но одна
на 9 семей и 11 комнат, в бывшей квартире камерфрейлины Ее Императорского
Величества, госпожи Кульневой (предки поминаются у Толстого в "Войне и мире") но
помнятся - бани.
Почему я начал именно с них? Потому что на картинах Рихарда Васми ли, или
москвича Бориса Штернберга, годами куда как моложе - возникает всё тот же, с
послевоенного детства знакомый мир.
Когда учебником секса были учебники по акушерству и гинекологии, дореволюционные
анатомические атласы (вспомним Марк Твена, "Том Сойера"!), или же УЛИЦА.
Художники, о которых я намереваюсь писать, - это художники УЛИЦЫ, но не уличные,
напротив: подвальные и полуподвальные. Впечатления жизни не могли найти выхода
внешнего (разумеется - рынок, заказ), переваривались в одиночестве или куда как
в узком кругу. Знания - знания добывались одиночками, распространялись изустно,
переваривались - сообща. Знания, большею частию - ПРОШЛОГО, лишь немногое -
поступало "оттуда". Пластинки "музыки на ребрах" (записи рока на рентгеновских
плёнках) - были едва ли не единственным "контактом с Западом".

И тем не менее, контакт - был. Не на уровне реалий, но, скорее, на уровне
эстетики, духа. Дух был тяжелый не в одном Советском Союзе. Когда же я увидел
башню Техасского университета (кальку с той, что на Воробьёвых-Ленинских), всё
встало на свои места. Эстетика ОБЩАЯ (не индивидуальная) зарождается, похоже,
повсюдно: как бы некий пояс эфира, заражающий сразу всю Землю. К слову:
интерьеры и здание Рейхсканцелярии строились в 30-х едва ли не тем же
архитектором, что возводил Большой Дом на Литейном, здания КГБ и Гестапо (возможно
и ФБР) возводились по "типовому проекту". В этой общности массовых идеологий,
точнее - идеологий для масс, нет места для - будь то "битников" США или "барачников"
СССР, что порождает и сходность течений. Наркотики, музыка, темы - всё было
общее, невзирая на океан. Выход был, правда, непропорциональный: на сотню имён
поэтов-битников - насчитаю, ну, с дюжину барачников, и те по сей день - на 90%
не опубликованы и толком не выставлены. Творить (не говоря - жить) в России было
много опасней. ПАЛЬТИШКО ЛАКТИОНОВА А рядом шил свои пальтишки Лактионов,
намыливал анусы Андрей Андреевич Мыльников, женатый на балеринке из Мариинского
- квартирка и студия напоказ, для Запада, автор картины "Фестиваль дружбы" -
висит и сейчас в Русском музее; рядом существовал ЛОСХ. На одной из выставок
соцживописи в университетском коридоре, в книге отзывов появилась запись: "А
матерьяльчик-то на пальтишке Лактионова - ничего! И костюмчик тоже!"
Матерьяльчик прописан был добротно. Счастливые совсемейства иногда получали "двойки"
("Опять - двойка!"), но большею частию - жили, учились и творили на "отлично".
ЛОСХ не замечал и не замечает существование подполья.
Подполье - знает о существовании ЛОСХа. Учились-то - в одних и тех же школах:
сначала СХШ (Таврическое), потом Мухинское (Муха) или Академия - школу всем
давали одну и ту же. Пользовались ею, впрочем, по-разному. Одни, как Аникушин,
делали памятники Пушкину (а нижний бюст поэта - в спешке подводили под
скульптуру Ленина, можно видеть и посейчас на Московском проспекте: вождя в
пятой балетной позиции), другие - как Костя Симун - памятник на могилу поэта
Леонида Аронзона, покончившего с собой в 71-м и не напечатанного и по сию пору.
Каждому своё. Лакировщики действительности и - бытописцы её. У Лактионова есть
пальтишко, и не одно. Кочегар Рихард Васми ходил в ватнике.

С ЧЕГО НАЧИНАЕТСЯ РОДИНА?

"Родина начинается, прежде всего, с возможности её покинуть", афористически
высказался поэт, журналист и циник Сергей Чудаков на вопрос участкового под
аккомпанемент пресловутой песни.

Покидают не все. Иным свобода выходит боком: переживший лагеря, дурдома,
ментовки, наркоту и пьянство Сашок Арефьев (Арех) - спился в Париже на
клошарском вине за полгода и помер. Васми и Шварц стали кочегарами газовой
кочегарки. Жилину не пускает предыдущий муж. Гудзенко (Гудзя) - "убрал и
прекратил" ещё после лагеря, в начале 60-х. Фронтинский - архитекторствует. Валя
Громов и всегда был слишком тих. Левитин Валя - инвалид 2-й группы, ходит на
двух палочках. Шагин - вроде, не вылезает из дурдомов. Вот я и перечислил тех, о
ком намереваюсь говорить со столь долгими преамбулами. Забыл Раппопортика: Алек
Раппопорт ноет в Калифорнии, плохо ему там, на родине Стейнбека и битников,
рвётся в Нью-Йорк, где таксёрствует поминаемый мною резчик лубков Борис
Штернберг.

Итак, с чего же она всё-таки начинается - родина, группа, или, условно говоря,
школа? А всё с того же: с некоей общности. Языка ли, происхождения, или, наконец,
общего креста. Школы не было. Была некая общность, зародившаяся в СХШ (Арефьев,
Васми, Шварц, Шагин, возможно - Фронтинский и Громов), общность, перешедшая в
замкнутый круг через жён даже: жена Васми стала женой Арефьева, а ныне жена
Шемякина, младшего друга и ученика тех двух; жена Геннадиева стала женой
художника Валеры-в-кожаных-штанах (психолога, на 80-е уже модного художника В.Вальрана),
а ныне жена Тюльпанова; жена Шагина, Наталья Жилина - ныне жена гениального
фотографа Бориса Смелова (Пти-Бориса, Птишки), словом - замкнутый круг,
гомеостат, групповая форма (как сказал поэт Владислав Лён.

Теоретиком был Гудзенко. Мало знаю о нём, да так и не выбрался, отснимая студии
(подвалы и мансарды) в 74-м и 75-м. По рассказам знавшей его пианистки-концертмейстера
Вагановского и Малого Оперного (опять - общность: для Малого Оперного рисовал
свои декорации к опере или балету "Нос" Михаил Шемякин, там же оформлял "Порги и
Бесс" висячими селёдками и пожарной кишкой живописец Олег Целков), Гудзя был
невероятно начитан, имел огромную родительскую библиотеку и ознакомил всех
сотоварищей с классическим искусством Запада. Запад его и подвёл: рискнув ещё
при Сталине (или вскоре после) продать свои картины какому-то французу - получил
отечественные лагеря, после чего увял и усох.

Арефьев не усох. Напротив, отсидев за наркоту и фальшивые рецепты немалый срок,
успел переправить за зону альбом лагерных зарисовок, который пропал уже где-то в
Лондоне году в 75-м. Знал я близко Арефьева года с 63-го, через Шемякина (с
которым гребли снежок вокруг Эрмитажа и таскали картинки). Его цветовым гаммам
посвящал стихи покойный поэт Роальд Мандельштам (умер от голода, кровотечений и
наркоты в 61-м, 29-ти лет): "Небо живот-барабан / Вспучило, медно гудя. / В
КРАСНЫЕ проруби ран / Лунная пала бадья...", "Падает сгусток зари / В СИНЬ
ущемления грыж" - синее (синюшное, мёртвое), красное (запекшееся, сгусток) -
таковы колера ранних акварелей и гуашей Арефьева. Поговаривают (сам поговаривал),
что Арешек грабил могилы, чтобы достать денег на морфин. Помимо: явно побывал в
советских мертвецких. Не он один. В мертвецкие тянуло, как в бани. "Голых
курочек посмотреть."

Рисунок Арефьева карикатурен и, зачастую, литературен. Другом Алика Мандельштама
были и Васми, и Шаля Шварц, и, под конец, Шемякин (который и собрал со мною
стихи его), но там было менее общо. "Лиза и Герман" 50-х, на фоне баржей и
Петропавловки - имеет смысл обратить внимание на КОСТЮМ героини: туфли и юбка -
типичная продукция 50-х. А под ... История с Жераром Филиппом, устроившим
выставку советского женского исподнего в Париже - достаточно известна. В тех же
50-х. Арефьев глаз имел не злой, но верный. Отстраняться от жизни он не умел,
даже путем наркотиков, ибо помимо - был здоровым алкоголиком. А выпить - это
значит: толочься у ларьков и закрытых на обед или переучет гастрономов, в самой
гуще народа. Наблюдать типажи. Переносить их на бумагу и холст. О типажах:
мягкий и беззащитный Валя Громов - тяготел к Ренуару, его пастельным тонам,
изысканным женским образам - но на холсте возникают, наряду с вымышленными, и
вполне реальные образы УЛИЦЫ. Это главное, что меня сразило в живописи Громова:
сочетание Ренуара с советским бараком.

Арефьев был напротив - зол и злоязычен. Поэтому ему так удавались уличные сцены:
барышня и хулиган (в "Аполлоне-77"), ремесленники и девица, очередь в
общественный сортир и т.п. Десятилетия спустя, художник и тёмная лошадка А.Б.Иванов
рисует серию "Неделя", (1973): мужик пялит бабу в коридоре Смольного, мужик
лупит бабу ногами в перспективе россиевской Театральной улицы (и рядом стоят
двое детишек с игрушечной лошадкой) - тушь, перо, жёсткие и жестокие линии - это
уже другое поколение, где лиризм перерос в цинизм, "чёрный юмор" становится
нормой, и художники переходят в гротеск (Петроченков, да и другие).

ПОРТРЕТ БАРОЧНОГО БАРАКА

А рядом существовал Петербург. Безмолвие и безлюдие ночных улиц, камень и
штукатурка, зловоние проходных дворов, гандоны, плывущие а Мойке, Фонтанке и
Екатерининском, белые ночи и сизые "воронки" - лицо Петербурга. В подворотнях
вязали художника Швмякина, иллюстрировавшего Достоевского, прихватывали
фотографов, снимавших облупленные стены - творить на улице было опасно.
Живописали из окон - мир мансард и оцинкованное железо крыш - с 6-го этажа
комнаты Шемякина на Загородном открывался вид на крыши и Исаакий, и вид строений
Петропавловки Рихарда Васми - тоже взят "сверху". Сверху (или, наоборот, из окон
подвала) сделаны и многие пейзажи Левитина, Арефьева, Фронтинского, Жилиной.

Петербургский Монмартр. Вид снизу и вид сверху - художники не ставили мольбертов
на знаменитых площадях (где "ямки от штативов", по выражению фотографов),
художники писали то, что видели. Ноги и крыши. Пейзажи - все почти - БЕЗЛЮДНЫ.
Нет толкотни парижских бульваров, нет ничего. Город: камень, вода и небо. Небо
серое, прокопчёное, небо зелёное или алое ("В кровосмесительном огне /
Полусферических закатов" - Евгений Рейн, отец и учитель Бродского - перекличка с
Роальдом Мандельштамом), голубого неба не припомню на картинах питерских
живописцев.

Припоминаю: морские пейзажи Гаврильчика. Лейтенант Тихоокеанского флота, он
плавал на баржах-говновозах (с прозаиком Борисом Ивановым, философом и
искусствоведом Крейденковым, да мало ли с кем еще), вывозя фекалии на взморье.
Но и у него - на первом плане человек (матрос, водолаз), обязательная кривоногая
собачка, чайки и - на заднем плане - чёрный буксирчик, как и у Арефьева.
Гаврильчик вряд ли был знаком с художниками поминающейся "школы", но общность
возраста, эстетики и быта - автоматически ставит его к ним. Стихи Гаврильчика -
строятся на поразительной смеси жаргона, классики, канцеляризмов-советизмов -
взять хоть название книги "Бляха-мука изделия духа", со "Спецстихами" и
раешниками. Художники были поэтами. Или дружили с таковыми. Не знаю, писал ли
Васми стихов, но Шемякин, Левитин, Михнов-Войтенко - пишут, хотя многое и не
удаётся собрать.

И в стихах того же Гаврильчика, возникают те же петербургские реалии: "Я по
Невскому гулялся...", "Шкандыбаю мимо окон / На свиданье у Невы...", 'Торжественно
всходило ЛЕНГОРСОЛНЦЕ, / Приятный разливая ЛЕНГОРСВЕТ..." Город обволакивал. Как
кроты, художники вылезали лишь по ночам или ранним утром, когда город был нем,
чист и безлюден. Художники жили в самых "барачных" районах: Загородный, Маклина,
Боровая, Васильевский. За пейзажами и моделями на приходилось бегать: всё было
под боком - и дровяные сараи, и окна женских бань. А откуда ещё могло появиться
такое страшное изображение, напоминающее шестиногую вошь, как "Женщина, моющая
голову в тазу" Рихарда Васми? Только с натуры. Не с "натуры" Академии, где
позировали относительные милочки, модельки, изнашиваемые художниками и
выпивонами в студиях - через несколько лет они становились уже "б/у", 10-25%
годности, как говорят геологи, - а с натуры самой жизни. Сексуальные манекены в
окнах женской галантереи и нижнего - вот откуда Шемякинский цикл "С чего
начинается Родина?", это тоже портрет города. На натюрмортах Левитина - ржавые
консервные банки, восьмигранная бутылка из-под чешского кофейного ликера (выпитая
в 17 лет и подаренная мною для натуры художнику) , редкие и робкие цветы - 2
нарцисса для заказанного натюрморта стоили на Кузнецком рынке по рублю штука,
помню, долго приценивались и покупали, не то, что мой дядюшка, член ЛОСХа,
который писал охапки сирени в вазонах дедовской коллекции: нищета, одиночество,
голод.

СХЕМА СХИМЫ

Жить не высовываясь - для того, чтобы жить не по лжи. Из старшего поколения
высунулся Гудзя, за что посадили. Остальные же - жили тихо. Кочегары и дворники,
они и по сю сидят в своих подвалах и полуподвалах, как в бейзменте Нью-Йорка (одно
окно закрыто американским флагом, другое - картой Гватемалы), я и пишу эту
статью. А напротив, на стенке - висят работки упомянутых (и не) художников.
Морские пейзажи Гаврильчика, уличные Арефьева, пейзажи крыш Левитина и Васми,
висит Васильевский остров Славы Гозиаса, ранние натюрморты и Гофманиана Шемякина,
и висит Элинсон. Зачастую в "школы" попадают случайно. Общаться "не высовываясь"
затруднительное дело, высовываться же начали - лишь а начале 70-х. До этого
каждый творил в своей келье, общаясь лишь с немногими, им самим избранными.
Поэтому параллельно - изобретались велосипеды и велосипеды. Поэтому, утверждая,
что нет "школ", я смело зачисляю в таковые - художников, не связанных ничем,
кроме общей судьбы и общего быта. Ранние (относительно) пастели Элинсона,
например, "Август 1968" - живописуют: улицу, уходящую в перспективу, по улице,
из перспективы же, идут пары - голый солдат в каске со звездой и голая же
девушка, закрывшая лицо рукою. Рисунок примитивен, груб. Как примитивно и грубо
само действо. Чехословакия, 1968-й. Художники не пишут политических карикатур.
Художникам вредно высовываться. Просто, иногда наблюдаемое - прорывает, запрет
выскакивает на холст, художник как бы "проговаривается". Сцены коммунальной
квартиры на Боровой Олега Лягачева, иллюстрации (запоздалые) Шемякина к "Архипелагу
ГУЛАГу", помянутые пастели Элинсона, "Человек и унитаз" Раппопорта (то же и в
лубках Бориса Штернберга) - всё это явления одного плана. При всей разнице "школ".
Монашество художникам удается редко. Да и то с возрастом. И Шаля Шварц, и Васми
- хоть выборочно, но общались, особенно в ранние годы. Тюльпанов тоже не всегда
сидел, запершись в 10-метровой комнате, рисуя кистью в один волос одну картину в
три года. Помнится, светил в середине 60-х и даже устраивал выставки. Тем не
менее, аскеза имеет быть. В отрешении от рынка, показа, зачастую и в отказе от
корки хлеба, намазанной маслом - общность этого поколения, выжившего вопреки.

ГЛАЗАМИ НЕ ИСКУССТВОВЕДА

Джон Э. Боулт, профессор, директор Института Современной Русской Культуры у
Голубой Лагуны в Техасе, хотя и апологет беспредметного авангарда 20-х, этой
злачной нивы "сегодняшнего" искусствоведения (мои друзья устроили публичные -
вторичные - похороны Малевича полвека спустя, у здания музея Гугенхайма 3 января
1982 года), оценил и проявил интерес к помянутым художникам. По отдельным
фотографиям, полудюжине работок, имеющихся в двух-трех коллекциях друзей на
Западе - много ли можно сказать о целой дюжине художников, начавших в сталинские
годы ещё и продолжающих по сю!.. 2 работы Васми, 6 Арефьева, ни одной
Фронтинского, Шагина, Шварца, Громова, Гудзенко - как на это смотреть "глазами
искусствоведа"?

НА ЧТО - смотреть? Смотреть приходится в ретроспективу, в глубь, в литературу
тех лет и окна женских бань (дались мне эти окна!), в искусство времен
сталинизма - Лактионовых-Непринцевых и Мыльниковых, или изучаемых сейчас
Пименовых и прочих Дейнек, смотреть приходится НЕ В ХОЛСТ, а, можно сказать - в
корень. Корень, общий для итальянского неореализма и битников, общий для Америки,
Италии и СССР. /начало 1982/ /опубликовано-переопубликовано: в "А-Я" Шелковского
(писано для него); в "Новой газете" Паши Палея; в Антологии "У Голубой лагуны";
в венгерском журнале (по-венгерски) с Булатовым на обложке; и ещё не знаю где/ /весна
1983?, в подвале Риго-Парка; опубл. в журнале "А-Я", №5, Париж - Нью-Йорк -
Москва, 1983, стр. 49-45/ * Прим.-правки-2001 ** Опечатка-2001, удачная: "Сортир"
с заглавной, капитальной летеры Основная поправка покойного Р.Васми: "Я никогда
не ходил в ватнике", и Ревекка - "не была его женой"; а покойный А.Рапопорт был
оскорблён тем, что он "ноет" (но себя но не слышал - ни живьём, ни по телефону!),
и заявил, что поэтам - не следует писать о художниках. Более замечаний от героев
- не было.

материал: www.kkk-plus.nm.ru
заказ
копии
Олег Ладыгин
Храм Христа Спасителя

Наши художники любят писать пейзажи с Храмами, и картины с историческим центром Москвы и Санкт- Петербурга. Пейзаж с видами Москвы в ретро- стиле украсит ваш офис.

Рубенс. Копия картины
Союз Земли и Воды
продажа

Копии картин очень популярны. Копии известных работ представлены на нашем портале очень широко. Художник, делая копию картины не просто переносит изображение с холста на холст, но и точно переносит дух эпохи, а которую эта картина была написана.

Андрей Ефремов
Натюрморт с буддой
продажа
Живопись в стиле фен-шуй , которую мы продаём приносbт в интерьер красивый классический колорит с восточными нотками.
Светлана Годустова
Эпотажная мистерия
продажа

Живопись мистическая и аллегорическая была развита с древних времён, в средние века картины мистерии стали необычайно популярными и до сегодняшнего дня мистерии очень популярны.

Андрей Новожилов
Концерт на лугу
картины

Мы продаём большое количество картин для детской. Этот стиль живописи очень светлый, весёлый и добрый и удачно вписывается в интерьер комнаты для самых главных членов семейства.

Светлана Годустова
Натюрморт с астрами
натюрморт
Классические и современные натюрморты с цветами всегда великолепно смотрятся и в столовых и в гостиных и в спальнях. Картины с цветами всегда пользуются огромным успехом.
Сергей Курицын
Пейзажи средней полосы России пользуются любовью у покупателей. Ведь большинство из нас отдыхало у бабушки на даче или ездит в Московскую или соседние области. Речки и лесок, которые изображены на этих весёлых пейзажах так милы сердцу каждого из нас. Вот поэтому мы и любим такие пейзажи, покупаем картины средней полосы России и украшаем лесными пейзажами наш интерьер.
Вадим Денисенко
Голландский натюрморт
голландский
Натюрморты в голландском стиле всегда облагораживают интерьер и придают ему ощущение солидности. И в гостиной и в столовой и в офисе и в гостинице голландский натюрморт придаст интерьеру богатство и благородство.
Имя

Пароль



.

Контактный телефон картинной галереи: 8 (916) 583-42-50 E-mail: info@artgorod.ru
Copyright АРТ ГОРОД © 2005-2017. ХУДОЖЕСТВЕННАЯ МАСТЕРСКАЯ - КАРТИННАЯ ГАЛЕРЕЯ Продажа картин Картины и портреты на заказ
При публикации картин сторонних художников администрация сайта не несет ответственности за соблюдение авторского права
Ответственность за соблюдение авторского права целиком и полностью ложится на лицо, приславшее материал для публикации



Rambler's Top100 Яндекс цитирования портретыкартиныинтернет
Powered by PHP-Fusion v6.00.204 © 2003-2005 - Aztec Theme by: